— Денис Борисович, дефиниция «Новая экономика» прочно закрепилась в стратегическом и экспертном дискурсе, однако для широкой аудитории она зачастую остается абстрактным понятием. Каково прикладное содержание данного термина и какие структурные элементы его формируют?
— Новая экономика представляет собой четко очерченный комплекс инновационных направлений, которые коренным образом трансформируют современные процессы производства, дистрибуции и потребления. На текущем этапе к ее ключевым компонентам мы относим платформенные решения, креативные индустрии, роботизацию, а также внедрение систем искусственного интеллекта и беспилотных комплексов.
Принципиально важно подчеркнуть: этот сектор формируется не изолированно и не взамен индустриального фундамента. Речь идет об эффективном синергетическом дополнении традиционной промышленности. Так, интеграция передового промышленного дизайна напрямую повышает добавленную стоимость выпускаемой продукции, цифровые платформы кардинально расширяют каналы сбыта для отечественных производителей, а автоматизация и роботизация оптимизируют производительность труда на местах. Это взаимосвязанная экосистема, исключающая межтехнологическую конкуренцию.
Промышленный и инновационный потенциал Подмосковья
— Почему в контексте масштабирования Новой экономики вы выделяете именно Московскую область в качестве опорного региона?
— Московская область обладает полным комплексом объективных условий для практической апробации и развертывания элементов Новой экономики.
Во-первых, регион имеет мощный реальный сектор: доля промышленности в структуре бюджетных доходов Подмосковья превышает 30%. Данный базис обеспечивает устойчивый внутренний спрос, готовые производственные цепочки и прочную основу для технологической модернизации.
Во-вторых, субъект располагает колоссальным научно-техническим и кадровым потенциалом. Действующая сеть наукоградов и научно-производственных объединений — это готовая инфраструктура для разработки и оперативного внедрения решений в сфере ИИ, робототехники и высокотехнологичных производств.
В-третьих, непосредственная близость к крупнейшему потребительскому рынку страны в сочетании с развитой транспортно-логистической системой объективно предопределяет лидерство региона в сфере платформенной коммерции.
Цифровые платформы как фактор выравнивания регионального развития
— В Государственной Думе вы курируете вопросы развития платформенной экономики. Каковы ее ключевые системные преимущества?
— Платформенная экономика намного шире сегмента стандартных маркетплейсов. Ее развитие обеспечивает целый ряд фундаментальных преимуществ: от создания равных условий доступа к товарным рынкам по всей территории страны до упрощения процедур входа в бизнес и повышения прозрачности коммерческих операций. Особое значение имеет интеграция удаленных территорий в общий экономический контур и снижение операционных издержек. Для малого и среднего предпринимательства (МСП) платформы стали эффективным инструментом экспресс-экспорта, предоставляя готовый инструментарий для быстрого выхода на внешние рынки.
В данном контексте цифровые торговые площадки выполняют важнейшую социальную функцию — они работают как эффективные социальные лифты для регионального бизнеса. Благодаря этому у предпринимателей из малых городов исчезает необходимость вынужденной миграции в мегаполисы, что способствует сохранению человеческого капитала на местах.
В макроэкономическом масштабе платформа — это передовая цифровая инфраструктура, аккумулирующая информационные потоки, логистические цепочки, финансовые расчеты и стандарты контроля качества. Сегодня платформы трансформируют саму архитектуру рынков: по актуальным данным, 91% торговых предприятий задействуют как минимум один онлайн-канал, а 85% субъектов МСП используют маркетплейсы для обеспечения собственных B2B-закупок.
Институционализация творческого сектора
— Еще одно профильное для вас направление — креативная экономика. Вы выступили автором Федерального закона №330-ФЗ. Какова была главная цель признания творческих индустрий самостоятельной отраслью?
— Принятие закона №330-ФЗ позволило закрепить базовый государственный подход: креативные индустрии — это не досуговая сфера, а полноценный сектор рыночных отношений. Данная институционализация перевела креативный сегмент в разряд структурных отраслей экономики — с четко прописанными моделями финансирования, механизмами налогообложения и официальной занятостью.
Законодательный процесс был сопряжен с преодолением серьезных межведомственных противоречий. Выйти на консолидированное решение удалось благодаря тесному взаимодействию с экспертным сообществом и Агентством стратегических инициатив (АСИ). Важно отметить, что Президент РФ последовательно поддерживает данную концепцию, позиционируя креативный сектор как равноправный элемент Новой экономики наряду с ИИ и роботизацией.
— Вы неоднократно указывали на высокую значимость креативных индустрий для малых и промышленных городов. В чем она заключается?
— Для моногородов и индустриальных центров присутствия крупных корпораций это вопрос сохранения жизнеспособности и удержания квалифицированных молодых кадров. В этих условиях креативные индустрии выступают эффективным инструментом реновации и гуманизации городской среды.
При этом их влияние выходит далеко за рамки благоустройства и организации досуга. Креативный сектор является прямым ресурсом для модернизации промышленности. Создаваемые им продукты, в первую очередь в области промышленного дизайна, уже сегодня демонстрируют высокую конкурентоспособность и обладают серьезным экспортным потенциалом на международных рынках.
Технологическая синергия и адаптация законодательства
— Как роботизация и технологии искусственного интеллекта коррелируют с развитием креативного и платформенного секторов?
— Мы наблюдаем сквозную технологическую интеграцию: для генерации креативного продукта все активнее применяются алгоритмы ИИ; ключевым каналом дистрибуции таких продуктов служат цифровые платформы, а логистическая инфраструктура самих маркетплейсов автоматизируется при помощи робототехники. Изолированное развитие этих направлений невозможно, именно поэтому мы рассматриваем их как единую систему.
При этом потенциал ИИ выходит далеко за рамки коммерческого сектора. Высокую эффективность технологии демонстрируют в здравоохранении. Например, функционирующая в Москве единая электронная система анализа медицинских данных и результатов исследований позволяет выявлять риски опасных патологий на ранней стадии. За год внедрения алгоритмы помогли превентивно определить угрозу инсульта или инфаркта у 100 тысяч пациентов, которые своевременно получили необходимую медицинскую помощь. Наша среднесрочная задача — масштабировать эту практику на федеральный уровень.
— Опережающее технологическое развитие формирует новые вызовы. Каким образом совершенствуется нормативно-правовая база для минимизации рисков?
— Скорость технологического прогресса требует от законодателей внедрения гибких правовых инструментов. В качестве примера приведу принятый Федеральным Собранием разработанный мной законопроект, который расширяет применение экспериментальных правовых режимов (ЭПР) на новые технологические направления, где постоянное регулирование еще не сформировано. Логика механизма проста: инновационное решение проходит практическую апробацию в контролируемой среде, и только по результатам мониторинга Правительство РФ утверждает финальные требования к безопасности. Это позволяет оперативно выводить на рынок новые технологичные услуги без бюрократических барьеров.
Инструменты поддержки и контуры технологического суверенитета
— Создание наукоемких производств требует масштабного финансирования. Какие механизмы поддержки доступны сегодня предприятиям Подмосковья?
— Формирование регуляторной базы велось превентивно. В синергии с Правительством РФ были разработаны и запущены сотни антикризисных и стимулирующих инициатив. В частности, была проведена докапитализация Фонда развития промышленности, модернизирован формат специальных инвестиционных контрактов (СПИК), а также внедрен режим промышленной ипотеки. Отмечу, что только в 2024 году данный инструмент позволил привлечь в индустриальный сектор Московской области около 6 миллиардов рублей. При этом укрепление технологического суверенитета базируется не только на бюджетных ассигнованиях — ключевая задача заключается в стимулировании притока частных инвестиций под жесткие государственные гарантии.
— Если подвести практический итог: какие осязаемые преимущества Новая экономика принесет конечному потребителю и жителю региона?
— Ключевой вектор всей проводимой работы — это системное повышение качества жизни граждан. Развитие креативной экономики обеспечивает создание комфортной городской среды и высокий уровень дизайна отечественных товаров. Платформенные решения гарантируют оперативность и удобство получения услуг, а также минимизируют барьеры для старта собственного бизнеса. В свою очередь, автоматизация производств и внедрение ИИ оптимизируют производительность труда, создавая условия для роста реальных доходов населения.
— В завершение — о достижении технологического суверенитета. Насколько выполнима эта стратегическая задача и какова роль Подмосковья в этом процессе?
— Технологический суверенитет — это измеримая цель. До 2030 года предусмотрена реализация 8 национальных проектов технологического лидерства, каждый из которых содержит жесткие целевые индикаторы.
Необходимо понимать общемировой контекст: сегодня разворачивается глобальная конкуренция за технологическое превосходство. Наша страна действует на опережение. При этом курс на суверенитет не означает изоляцию — это базовое условие для сохранения Россией статуса одного из мировых технологических лидеров. Московская область в этой архитектуре занимает одну из ведущих позиций, успешно соединяя инновационные элементы с мощным промышленным и академическим базисом. Все необходимые заделы у нас сформированы, поэтому поставленные цели будут безусловно достигнуты, а результаты технологического рывка граждане ощутят на качественно новом уровне.
По материалам изданияhttps://argumenti.ru/
